Ростовское генеалогическое общество

rss 2.0

ГАРО ф.817 оп.1 д.28

Дело о происшествиях в 1906г. в Лейб Гвардии Казачьем Его Величества Полку.

Избранное

 

Лист 2.

20 декабря 1905г.

Дознание

… Городовой Генералов бывший на посту в то время доложил, что он был позван прислугой из трактира Степанова, что в доме №51 по Шлиссельбургскуому проспекту, для удаления шумевших там казаков, но когда он вошел в заведение, то застал там двоих казаков слегка выпившими, которые спорили с буфетчиком, требуя обратно деньги, уплоченныя за выпитое пиво, причем они на предложение городового оставить трактир беспрекословно повиновались и тотчас ушли на улицу, когда же Генералов последовал за ними, то узнал от проходящих, что неподалеку от трактира была драка, в которой вышедшему несколько раньше третьему казаку были нанесены побои, видимо рабочими, в числе коих находились и известные полиции – Иван Качан и Александр Федоров, поэтому Генералов поспешил на место случая ( на Шараутсый переулок) но там уже никого не было, - почему виновных обнаружить не удалось.

 Буфетчик трактира «Осташков» купеческий сын Петр Степанов объяснил, что казаков в трактире было трое, причем один не имел оружия, они сидели в общей комнате, где были ирабочие, но кто именно он узнать не может, при расчете они заспорили и потому им были возвращены деньги (60 коп.) обратно, тогда они успокоились и когда явился городовой, то сейчас же пошли домой, но один и них вышел на полчаса раньше и что с ним произошло Степанову неизвестно, в трактире они вели себя чинно, никого не задевая, а только настойчиво требовали возврата денег за выпитое пиво.

Слуга крестьянин Александр Сорокин, живущий в трактире 11 лет, заявил, что казаки пришли втроем, за другим столом было человек 15 из рабочих, с ними казаки не спорили, но вели общий разговор, так что никто порядка не нарушал, когда допили пиво, то вышел спор при расплате, но Сорокин, получив уже деньги 60 коп. отказался возвратить и сказал буфетчику, а тот послал за городовым, видя что казаков не уговорить, отдал им деньги назад. Пока шел спор один из кампании казаков вышел на улицу и уже не вернулся, когда же пришел городовой, то казаки спокойно по его приглашению удалились; был ли на улице шум Сорокин не знает.

Швейцар трактира крестьянин Прокофий Харитонов объяснил, что не может сказать, что происходило в общей компании, но когда казаки стали выходить, то в буфетной заспорили с буфетчиком и слугой, настойчиво требуя деньги, уйти не хотели почему и позвали за городовым, при этом один из казаков бывший пьянее товарищей, вышел первым из трактира, а те остались и продолжали спорить, но бранных слов не произносили, когда же явился городовой, то им буфетчик деньги отдал и они спокойно разошлись. Харитонов утверждает, что у трактира драки не было и не заметил, чтобы казака кто-нибудь преследовал, или вышел вслед за ним. Крестьянин Виленской губернии Дисеенского уезда деревни Лужьи Иван Иванов Качан, проживающий по Шлиссельбуржскому проспекту в доме №(пусто), объяснил, что участия в нападении на казака не принимал, но действительно был в толпе, когда пьяный казак повздорил с ним то из рабочих (которых было 10-12 человек), причем видел, что рабочий Невского Судостроительного завода по имени Егор Рогов (где он живет неизвестно), ударил казака и схватил выпавшую из ножен шашку, с нею убежал, после чего все моментально разсеялись.

Купеческий сын Александр Федоров, проживающий по Стеклянной улице в доме №43 объяснил, что ничего решительно не знает, в то время ни в трактире, ни на улице не был.

Пристав Васильев.»

Лист 6

12 апреля 1906г.

…сего числа в 10 часов утра в приемный покой доставлен казак сотни Его Величества Афанасий Татаркин, получивший дар копытом лошади в верхнюю челюсть…

Лист 7

В ночь на 26 марта рядовой Лейб-Гвардии Драгунского полка Роман Егорченков попал в полынью в Обводном канале против казарм ЛГвКЕВП; на крики о помощи бросился случайно проезжавший классный медицинский фельдшер ЛГВКЕВП коллежский секретарь Тихон Крюков, который с опасностью для собственной жизни вытащил утопавшаго с помощью городовых 1го участка Александро-Невской части Алексея Клюквина и Родиона Золкина.

Лист 8

21 апреля в приемный покой явился молодой казак сотни ЕВ Михаил Черноусов, получивший рубленую рану на большом пальце левой руки во время учения шашечным приемам.

Далее – лист 10

Хорунжий Власов занимался с молодыми казаками на дворе шашечными приемами и заметил, что казак Черноусов держит шашку «на плечо» как-то особенно. Подойдя к Черноусову, Власов заметил, что у казака вся рука в крови. На вопрос каким образом он смог сам себе порезать руку, казак ответил, что ему порезал стоящий рядом с ним казак Семен Апонасов нечаянно. Случилось это так: когда Черноусов опускал шашку с верху на плечо – в это время Апонасов поднимал шашку вверх, так как они немножко опоздали, а потому и порезал руку. Казак Апонасов сознает, что он нечаянно толкнул по руке Черноусова, но как и когда именно не может понять.

Лист 9

20 апреля в приемный покой явился молодой казак Илья Камбулов, получивший удар копытом лошади в область правого уха. Отправлен в Николаевский госпиталь.

Лист 15

26 сего июня около 5 часов утра казак 2 сотни, офицерская прислуга подъесаула Хорошилова вверенного мне полка Гавриил Изварин 1897гп лишил себя жизни выстрелом в грудь из 3х линейной винтовки, находясь в болезненном состоянии.

Лист 16

29 июня в приемный покой был доставлен казак 4-й сотни Федор Лаврухин с ушибно-разорванной раной в правой теменной облсти головы, полученный, по его словам, от удара брошенного камня и толпы при разсеивании сборища на Лиговке, куда был вызван взвод.

Лист 17

27 июня в 9 ½ часов вечера казак 4-й сотни, находящейся в городе Вендеен Лифляндской губернии в составе Северного отряда Прибалтийского края, Стефан Фролов, в казарме, рассматривая в руках заряженный одною пулей карманный револьвер, по неосторожности произвел выстрел, которым ранил казака той же сотни Аристарха Фандеева, пуля попала в правый бок, возле нижнего ребра. Фандеев отправлен в Венденскую городскую больницу.

Лист 19

26-го августа, около часу с половиной дня, не доезжая до станции Торбино, вахмистр Мишин, станицы Семикаракорской, на ходу упал из вагона, при чем получил раздробление стопы. Вахмитср ехал в конком вагоне со своими одностаничниками; сидя на сундуке, стоявшем поперек открытой двери, он захотел помочиться и для того, не подымаясь с сундука, повернулся ногами к выходу, при чем, потеряв равновесие, соскользнул с сундука и упал из вагона. Так как второпях сигнальной веревки найти не могла, то бывший с Мишиным в вагоне казак Зеленков выскочил вслед за ним и

 Вагона и, благополучно став на ноги, маханием фуражки остановил поезд. Мишин лежал сбоку в беспамятстве с окровавленным лицом и раздробленной стопою правой ноги.

По полоению сопровождавшим команду классным фельдшером Крюковым повязки, пострадавший на носилках, взятых из ближайшей сторожки, был поднят в вагон, в коем его и довезли до станции Заозерье, где он был передан на скорый Севастопольский поезд, доставивший его на станцию Окуловку в сопровождении классного фельдшера Крюкова и фельдшера Митрофана Черепанова, для помещения в Окуловскую больницу. В больнице Мишину отрезана правая стопа и предстоит еще ампутация голени.

Казак Иван Зеленков показал:

«я находился в конском вагоне, где еще были вахмистр Мишин и казаки АНдронник Бушнов, Иавн Чернобровкин, Касьянов, Дмитрий Лиманцев, Андрей Запорожцев, Беловолов и Фотеев. Вахмистр Мишин был не много выпивши, но держался твердо и по речам ничего не было видно. Мишин рассказывал, как он прощался с казаками в хлебопекарне и он и Касьянов плакали. Потом он захотел оправиться. Бушнов и Чернобровкин находились у дверей вагона, а Касьянов, Лиманцев и я сидели на середине. Потом, когда он упал из вагона, кто-то Бушнов, или Чернобровкин закричал: «Мишин упал!». Я тотчас же выскочил из вагона, от толчка упал, но сейчас же встал, поднял фуражку и замахал на паровоз, чтобы остановить поезд и побежал к Мишину…»

Казак Иосиф Касьянов показал: «мы сидели и угощали Мишина. Бцтылка водки была, но он сказал: «Нет, ребята, я не буду». Потом он стал вспоминать про оставшихся казаков и вспомнил, как всегда говорил: «ну, дети, идите в конюшню» и заплакал, а мы, глядя на него, тоже заплакали. Потом я повернулся, лег и уснул.